Люди

ЕГОРЬЕВСКИЙ АГРОНОМ

егорьевский агрономВ марте этого года Владимиру Михайловичу Колосову из посёлка Новый исполнилось 87 лет. В свой почтенный возраст он сохраняет и бодрость духа, и жизненный оптимизм, и хорошую память, хранящую множество важных событий, как из истории нашей страны, так и из истории нашего города.

Корреспондент «Егорьевского курьера» записал воспоминания профессионального агронома, отдавшего более 25 лет сельскому хозяйству нашего района.

ТИМИРЁВО

Я родился в 1925 году в деревне Тимирёво. В то время наша деревня вместе с селом Горки относилась к Егорьевскому уезду. Родители мои были коренные, тимирёвские жители, всю свою жизнь занимались сельским трудом.

Рядом, в местечке Городец (нынешний посёлок Павлова), рас-полагалась красильно-ткацкая фабрика, построенная фабрикантом Бардыгиным. Красильное производство вредное, требует много воды, загрязняет её. Это была одна из причин, по которой Бардыгин перенёс производство из города к нам. Но, сделав это, он побеспокоился и о чистоте нашей речки Устани. Около фабрики были устроены передовые для того времени очистные сооружения, отходы шли по специальному каналу в пруд-отстойник, где вода очищалась.

В нашей деревне многие мужики лично видели Михаила Бардыгина – он часто приезжал в наши края. Рассказывали о нём как о хорошем, добром человеке. Неподалёку Бардыгин построил ремесленное училище для мальчиков, где обучали сельскому хозяйству. Этому училищу суждено было сыграть роль и в моей судьбе.

В начале тридцатых началась коллективизация. В Тимирёво прислали красноармейцев. Я хорошо помню их будёновки с красными звёздами и длинные, почти до самой земли шинели. Несколько тимирёвских семей были раскулачены и высланы. Дальнейшая их судьба неизвестна.

РЕКА

Вообще в те годы жизнь людей в окрестных деревнях была сильно связана с рекой. На заливных лугах косили сено, в прибрежных зарослях охотились на птицу. Весной каждый год Цна и Устань разливались в одно большое море. Их разлив сливался с разливом Оки. 

И в Тимирёво, и в Горках у многих мужиков были челны. Делали их местные сами, особым способом. Такой чёлн состоял из двух долблёных боковин и серединной вставки. Эти части прочно сшивались вместе. Челны такой конструкции очень лёгкие и практичные, ими до сих пор пользуются рыбаки в Горках. Мой дядя из Горок тоже был заядлым рыбаком, мы часто плавали с ним вместе вниз по Цне, доходили до того места, где в Цну впадает река Устань.

Основной рыбацкой снастью у местных мужиков были мерёжи. Делали их из ивового прута и сети. Сеть плели из верёвок, которые тоже делали сами из пряжи.

И в Горках, и в Тимирёво рыба на столе была часто. Приносили с рыбалки и щук, и лещей, и плотву. Пескаря за рыбу не считали, он был мелкий и проходил в крупные ячейки наших самодельных сетей.

На реке Устань в разное время существовали восемь мельниц. Шесть их них дожили до колхозного времени. Самую нижнюю по течению я хорошо помню. В тридцатые годы она уже принадлежала колхозу в Горках. При мельнице были крупорушка и маслобойня. Все механизмы приводились в движение водой.

Самое известное место для купания на Устани располагалось недалеко от Горок, у моста на коломенской дороге, который так и назывался – Тимирёвский. Женскую, мужскую и детскую купальни разместили отдельно. Там всё лето было много купающихся. Детская купальня имела своё название – «Красные воротца». Почему, сказать не берусь. Скорее всего, воротцами называли открывающуюся часть небольшой плотины. 

Вода в Устани была чистая, водились раки. Я думаю, что они исчезли в шестидесятые годы в связи с массовым применением минеральных удобрений, которые смывались в реку. Из-за этого, предположительно также резко сократилось количество жаворонков и перепелов.

Такими челнами и по сей день пользуются жители села Горки

 ШКОЛА

Первая моя школа находилась в деревне Русаки, за три кило-метра от деревни Новый Путь, куда к тому времени перебрались мои родители. Там была всего одна учительница начальных классов – Раиса Михайловна Овсянникова. На большой перемене нам, детям, давали бесплатно вкусную пшённую кашу и чай. Дорога в школу шла через густой лес, и дети обязательно шли вместе, старшие с младшими.

Пятый класс я начал в Двоенской неполной средней школе. Там учились ребята до седьмого класса. Школа располагалась в большом здании, в деревне Двойни. Ходили туда также пешком, более 5 километров в одну сторону.

Хорошо помню учителей, работавших в то время в Двойнях. Физику вёл Николай Иванович Смирнов, математику – его жена Любовь Ивановна. Учителем русского языка был Фёдор Михай-лович Макарышев. Помню учительницу физкультуры и пения Анну Яковлевну Брыкову и своего школьного друга той поры Ваню Лучкова.

ЕГОРЬЕВСКИЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ТЕХНИКУМ

В 1940-м году я поступил в Егорьевский сельскохозяйственный техникум, созданный на базе реального училища, основанного ещё самим Бардыгиным. За высокий уровень преподавания это учебное заведение в те годы именовали «Малой Тимирязевкой». Нас учили знающие своё дело преподаватели: Клавдия Алек-сандровна Коржевская, Иван Владимирович Цветков, Алексей Михайлович Малахов. Луговодство и цветоводство вёл Иван Алек-сандрович Евграфов. Этот человек был не только преподавателем, но и практиком, одновременно заведовал лугомелиоративной станцией в селе Дединово, занимался осушением заболоченной окской поймы. Каналы, созданные под его руководством, служат до сих пор. До этой мелиорации половодье в тех местах затягивалось, вода стояла до июня. В результате работ, проведённых под руководством Евграфова (там рабочим трудился и мой отец), полевые работы стали проводить с мая месяца.

Работники лугомелиоративной станции также занимались улуч-шением видового состава лугов, подсеивали овсяницу, клевер, ти-мофеевку, люцерну, добивались оптимального сочетания бобовых и злаковых культур.   

ПОМОЩНИК КОМАНДИРА ОТДЕЛЕНИЯ

Сельскохозяйственный техникум я закончить не успел. В январе 1943 года меня призвали в армию. Направили в школу младших командиров в Казань. До сих пор помню строевые песни той военной поры, которые мы тогда пели:

Школа младших командиров
Комсостав стране своей куёт.
Смело в бой идти готовы
За трудящийся народ.

И ещё одну:

Суровый голос раздаётся,
Клянёмся землякам –
Покуда сердце бьётся,
Пощады нет врагам.
Пехота, красная пехота – могучие полки.
У всех одна забота — фашистов на штыки!

Через 6 месяцев мне присвоили звание младшего сержанта и направили для продолжения обучения в Военно-пехотное училище в городе Суздаль.

В Суздале мне запомнился эпизод, когда нас, курсантов, вывели на разборку моста через реку Нерль. Этот бревенчатый мост разбирался перед каждым весенним половодьем, чтобы его не снесло водой, а потом собирался опять. Там, рядом с нами, работали пленные немецкие старшие офицеры. На их форме сохранялись знаки различия. Держались они уверенно. Бойцы конвоя дежурили в стороне. Потом, много лет спустя, я узнал, что в Суздале, в одном из монастырей, в качестве военнопленных содержались офицеры 6 немецкой армии, окруженной нашими войсками под Сталинградом, и в частности фельдмаршал Паулюс.

Закончить училище и получить офицерские погоны не удалось, так как меня в августе 1944 отправили в действующую армию. Попал служить в 244 зенитно-артиллерийский полк 56 зенитно-артиллерийской дивизии Центрального фронта ПВО. В задачу нашего подразделения входило обеспечивать радиосвязь между частями ПВО, предупреждать зенитные расчёты о налётах вражеской авиации. Воздушную тревогу объявляли довольно часто, но над нашей землянкой я вражеских самолётов почти не видел. К этому времени преимущество советской авиации в воздухе уже стало явным.

Это деревянное общежитие для воспитанников реального училища на берегу реки Устань Михаил Бардыгин построил около 100 лет назад. Здание до сих пор служит людям.

СЛУЖБА В МОСКВЕ

После войны меня не демобилизовали, а направили служить в один из полков ПВО в Москве. Назначили командиром отделения тяги. Я отвечал за транспортировку 85-миллиметрового зенитного орудия. В качестве тягачей в то время использовались американские «Студебеккеры» и наши грузовики «ЗИС-5». Мощные «Студебеккеры» с их тремя ведущими мостами не шли ни в какое сравнение с нашими ЗИСами, с одним задним ведущим мостом. К тому же «Студебеккеры», в отличие от наших грузовиков, очень редко ломались.

Послевоенная служба в Москве не была столь трудной. Нам довольно свободно давали увольнительные. Однажды со мной разговорился наш начальник штаба полка майор Васильев и с удивлением узнал, что я из Егорьевска. Сам же он тоже был егорьевцем, вырос в фабричных казармах. По характеру своей службы я часто бывал в штабе полка, и каждый раз, встретив меня, начштаба расспрашивал о службе. Впоследствии я узнал, что наш земляк Михаил Иванович Васильев закончил военную академию и дослужился до звания генерала.

НАЗАД К ЗЕМЛЕ

После возвращения в Егорьевск в 1950-м году мне пришлось сменить несколько профессий. Быть рабочим на мясокомбинате, техником по ремонту аппаратуры. В Егорьевске после войны было много мелких учреждений, в которых постоянно проходили реорганизации. Помнится, работая на одном и том же месте в течение трёх лет, я «сменил» пять мест работы, так как вывески на нашем учреждении постоянно менялись.

Меня моя трудовая деятельность не устраивала, хотелось вернуться назад, к своей профессии, к земле. К счастью, в 1953 году удалось заочно закончить образование на базе сельскохозяйственного техникума в Загорске и получить диплом агронома. Так я пришёл на работу в совхоз «Егорьевский» и в декабре 1953 года был зачислен на должность бригадира Шувойского отделения. Всего в совхозе было два отделения – Городское и Шувойское. Правление совхоза располагалось в Егорьевске, на улице Урожайной.

В марте 1954 года я был назначен управляющим Шувойского отделения. Городское отделение совхоза специализировалось на молочном скотоводстве и выращивании овощей. В Шувое, в основном, занимались заготовкой сена и выращиванием зерновых культур.

Так проходила коллективизация на плакатах начала тридцатых годов.

ХРУЩЁВ 

После смерти Сталина в стране начались перемены. Дошла очередь и до сельского хозяйства. В марте 1957 года вышло постановление ЦК КПСС «О реорганизации колхозов в совхозы». Оно напрямую затронуло жизнь в Егорьевском районе. Многие небольшие колхозы, располагающиеся недалеко от Егорьевска, объединялись и становились нашими отделениями. Так ,25 колхозов, располагающихся в деревнях Ефремовского сельского совета, стали нашим Ефремовским отделением, 6 деревень близ Рыжево – Рыжевским. Возникли отделения в Чёлохово, Виш-невой, Алёшино.

Состояние этих ликвидируемых колхозов, как и в целом после-военной деревни, было плачевным – голодный скот, бедствующие люди. Дойка, уборка навоза, кормёжка скота – всё делалось вручную.

Нередко по весне, чтобы остановить голодный падёж скота, коровам скармливалась солома со старых бревенчатых коров-ников. В частности, такую картину я увидел сам лично, когда нам пришлось принимать колхоз имени Мичурина в деревне Рыжево. В нашем совхозе работа была организована значительно лучше. Доение, раздача кормов, уборка коровников механизированы.

Тогда же, в 1957 году, мне в составе егорьевской делегации довелось попасть на Московское областное совещание работ-ников сельского хозяйства. На нем выступил сам Хрущёв. Нашу делегацию усадили в первый ряд, и я видел нового руководителя очень хорошо. Говорил он эмоционально, жестикулировал, мне даже были видны золотые часы на его руке. Никита Сергеевич выглядел доброжелательно, много шутил, в зале смеялись, общая атмосфера была приподнятой.

Я считаю, что Хрущёв был хорошим человеком и крупным государственным деятелем. Его реформа значительно улучшила положение работников сельского хозяйства. Бывшие колхозники становились рабочими совхозов, им стали платить зарплату живыми деньгами, а не трудоднями, они стали иметь выходные и отпуска. На селе началось массовое жилищное строительство.

В 1957 году Н.С. Хрущёв решил взяться за сельское хозяйство. После визита в США он стал ярым сторонником возделывания кукурузы во всех регионах СССР.

Когда Хрущёву в вину ставят кампанию по повсеместному выращивания кукурузы, то почему-то забывают, что в этом деле у него было много «активных помощников». Я хорошо помню, как в конце пятидесятых я читал в центральной газете восторженное письмо одного из руководителей в Архангельской области, который хвастался небывалыми урожаями кукурузы на зерно в их северном крае. Читал и недоумевал. Ведь кукурузу на зерно даже у нас в Подмосковье вырастить практически невозможно, для этого нужно особенно тёплое лето. Потом решил: может быть, этому приверженцу кукурузы помог длинный полярный день?

А вот на силос кукуруза у нас родилась хорошо, и внедрение этой культуры в качестве зелёного корма оказалось делом нужным. Самым же правильным решением тех лет было сажать на наших землях рожь, ячмень, картофель и луговые сеяные травы. Эти культуры нас не подводили никогда и давали гарантированный урожай при минимальных затратах.   

КСЕНИЯ КУЧЕР

В эти же годы в нашем совхозе трудилась доярка Ксения Гав-риловна Кучер – первый Герой Социалистического Труда в Егорьевском районе. Я часто видел эту миловидную женщину на наших совещаниях. Родом она была с Украины, одна, без мужа, воспитала 4 или 5 детей. Одна из её дочерей, Паша, моя ровесница, работала вместе с матерью.

Удои у коров Ксении Гавриловны составляли 7,5 – 8 тыс. кг на одну фуражную корову. И это при том, что в среднем по колхозам Егорьевского района этот показатель составлял около 2,5 тысячи килограмм.

Секрет Ксении Кучер был прост – она раньше других прихо-дила на работу, болела душой за своё дело, всячески следила, чтобы точно выполнялся график кормления и дойки животных – для молочных коров это очень важно.

Так жили настоящие колхозники. Сельский праздник в колхозе имени Будённого, д. Яковлево, Егорьевский район. Фото начала 1950-х годов.

РУКОВОДЯЩИЕ УКАЗАНИЯ

Работа нашего совхоза, как и других хозяйств, жёстко регламентировалась сверху. Каждый год нам спускались три основные показателя – перечень культур, засеваемая площадь, урожайность. Мне, конечно, хотелось поэкспериментировать с новыми культурами и сортами, но возможность такого эксперимента была очень ограничена. В конце концов, директор совхоза Антонина Александровна Ракова остановила мои попытки. «Это не твоё дело экспериментировать, — сказала она как-то мне, – твоё дело – выполнять, что тебе говорят». 

Не все руководящие указания были мне по душе. До сих пор не могу понять, кому помешал наш совхозный сад, располагавшийся у деревни Ефремовской. Яблоки там родились отменные, в иные годы их некуда было девать, и урожай просто так, бесплатно раздавали рабочим совхоза и всем жителям посёлка Новый. Но вот пришло очередное указание сверху, и здоровые плодоносящие яблони в одночасье выкорчевали…

С ДУМОЙ О ДЕРЕВНЕ 

В девяностые годы система совхозов была разрушена. Я думаю, что с этим в наших краях поторопились. В числе десяти совхозов Егорьевского района были и сильные хозяйства. Были люди, которые хотели и умели работать на земле. Но всё-таки я считаю, что корень проблем в нашем сельском хозяйстве находится глубже. Самый сильный удар нашей деревне, последствия которого мы ощущаем до сих пор, нанесли три больших войны прошлого столетия и коллективизация. Это был удар по генофонду русского народа, когда уничтожались, умирали самые сильные, трудолюбивые мужики, сгонялись со своей земли, доводились до нищеты семьи сельских тружеников. А ведь тяга к земле, любовь к сельскому труду начинается именно в семье. Во всяком случае, в моей жизни всё было именно так…

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *