Люди

Егорьевский джазмен

№ 33 от 19 августа 2015 г.

Владимир Александрович Кузнецов родился в Егорьевске в 1947 году. Закончил Московское областное музыкальное училище по классу народных инструментов. Работал в музыкальных студиях города и района. В 70-80-е годы – активный участник нескольких известных в Егорьевске вокально-инструментальных ансамблей. В последние годы создал две джазовые группы, активно выступающие на концертных площадках нашего города.

  • ВИА «Бригантина», 1977 год. Слева направо мужчины — Валерий Седов, Владимир Кузнецов, Евгений Журавлёв, Виталий Морозов.

О прошлом и настоящем музыкальной жизни Егорьевска В.А. Кузнецов рассказывает читателям «ЕК».


— Владимир Александрович, когда вы впервые познакомились с джазом?

— Случилось это в конце 1950-х. Тогда с джазом и рок-н-роллом государство боролось под девизом «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст». Естественно, всё запретное и привлекало подростков больше всего. Мы не только слушали «вредную музыку», но и в поведении старались подражать этому стилю: набриниолинивали волосы, как Элвис Пресли, шили немыслимого цвета рубашки, наклеивали вторую подошву к ботинкам. Короче — были стилягами, старались выделиться из толпы.

— А когда начали сами исполнять джазовые композиции?
— В егорьевском педучилище у нас был преподаватель — Николай Александрович Рюмин. Он давал мне переписывать магнитофонные записи джазовой музыки, формировал вкус. Потом я уже самостоятельно осваивал джазовую технику. В середине 1970-х брал частные уроки у преподавателей нового эстрадно-джазового отделения московского училища, в котором учился на народном отделении.
Джаз отличается от обычной музыки особыми гармоническими оборотами, не подверженными классическим канонам. Особой ритмической пульсацией, особым владением инструментом и особой голосовой подачей, связанной с сильным афроамериканским влиянием. В этом музыкальном направлении присутствует свод духа и техники. Человеку, связанному академическими постулатами, трудно адаптироваться в этом жанре. Джаз – это свободный полёт в музыке.

  • Владимир Кузнецов, 1970-е годы. 


— Давайте от джаза перейдем к эстрадной странице вашей молодости. Вы были лауреатом городского конкурса ВИА «Весна».

— Не я один, а в составе групп «Бригантина» и «Бирюза». Последнее, как помню, произошло в 1973 году. Следует отметить, что «Бирюза» включала в себя несколько участников «Бригантины», была его обновлённой версией.
Хорошо помню, что на этом конкурсе, проводимом Отделом культуры и горкомом комсомола, очень жёстко отслеживался репертуар.

— Можно ли сказать, что жюри конкурса «Весна» ориентировалось на исключительно идеологическую составляющую выступления? 

— Нет, такого сказать нельзя. Те, кто побеждал на этом конкурсе, действительно показывали хороший исполнительский уровень. В составе жюри профессиональные музыканты присутствовали обязательно. И как-то однажды на отборочных выступлениях участник сыграл тему, которая у музыкантов считается неприличной – до-ре-ми-до-ре-до. И жюри не допустило до следующего тура всю группу.
А вот внешнему виду музыкантов, как я считаю, уделялось чрезмерно жесткое внимание. К тому же, движение на сцене не только не поощрялось, но и практически запрещалось. Даже за слишком широко расставленные ноги музыканту могли сделать замечание.

— Как решалась проблема концертных костюмов?

— В городе швейников и обувщиков это не было проблемой. Шили на заказ. И не только белые концертные брюки, в которых выступала «Бригантина», и рубашки с жабо, и даже специальную обувь. Можно сказать, что наши егорьевские группы выглядели на сцене весьма прилично.
— Несколько лет вы являлись директором клуба «Комсомолец». Удавалось ли совмещать административную и творческую работу?
— Именно руководство вокально-инструментальными ансамблями и являлось творческой работой. В те годы при клубах обязательно собирались несколько ВИА. Не менее четырех интересных групп, где я был директором, постоянно репетировали и в клубе «Комсомолец»: «Славутичи» (впоследствии переименованный в «Талисман»), «Ригель» (в ней участвовали одни девушки) – очень яркие ансамбли. Ребята часто выступали на заводских вечерах, сейчас их назвали бы корпоративами. А «Славутичи» играли на танцах в городском саду, позднее в ресторане «Егорьевск».

  • Женский ВИА СПТУ-107

— Конкурируя тем самым с «Эльфами» – другой известной в городе группой?
— Да, такая здоровая конкуренция в городе существовала. В то время в «Горпарке» было собственное руководство – директора Захаров, Суслин. Они самостоятельно заключали договоры с музыкантами, согласовывался репертуар в Отделе культуры. Но чаще это было простой формальностью. На площадке музыканты всё равно играли то, чего ждала танцующая публика. Это же смешно, если бы во время танцев звучали песни советских композиторов про комсомол. Допустим, в рапортичке заявлялась песня «Мой адрес Советский Союз», а на самом деле игрались песни «Машины времени», «Воскресенья» и «Рубиновой атаки». Танцующая молодёжь ждала ритма, лирики, а не пропаганды советского образа жизни.

— Какие конкретно песни этих групп были популярны в Егорьевске?
— «Бык», «Марионетки», «Запущенный сад», «Телега» «Машины времени». Популярностью пользовалась песня Александра Градского «В полях под снегом и дождём». Играли из «Битлз», «Криденс», Тома Джонса. Из советской эстрады – «Люди встречаются, люди влюбляются» – это был абсолютный хит. Чуть позднее – песни из репертуара группы «Цветы».

— Как часто вам приходилось работать с талантливыми самоучками, будучи художественным руководителей егорьевских ВИА?
— Движение ВИА в Егорьевске было поистине массовым. Сотни юношей тогда взяли в руки гитары. Естественно, процентов 80 из них – это самоучки. Помню Виктора Белова из «Бригантины». В 15 лет он довольно неплохо играл на ритм- и сологитаре. Научился сам. Анатолий Шпилёв из «Славутичей» – такой же самородок. В других группах и при других домах культуры также находилось немало талантливых ребят. 

— А песни исполнителей из соцстран подвергались такой цензуре?
— С репертуаром групп из соцстран были некоторые послабления. Но незначительные, всё равно это считалось «иностранщиной». Другое дело, что пластинки этих групп продавались свободнее. Их показывали по телевизору, крутили записи по радио. ВИА часто исполняли песни из репертуара гэдээровской группы «Пудис», польской группы «Червоны гитары». На музыку «Червоных гитар» и венгерской группы «Брейк аут» я писал русские слова. Думаю, что смысловое соприкосновение в первом случае присутствовало, так как многие польские слова похожи на русские.

— А существовали откровенные запреты?
— Конечно. Всего не упомнишь, но нам как-то запретили играть известный инструментал из фильма «Крёстный отец». Когда играл в составе ансамбля «Славутичи» в ресторане «Егорьевск», нам запретили исполнять песню Кости-моряка «Шаланды, полные кефали». В Отделе культуры её посчитали одесским блатным фольклором. Мои объяснения, что эта песня впервые прозвучала в фильме «Два бойца» в исполнении Марка Бернеса, не услышали или не хотели услышать.
Случались и смешные эпизоды. «Славутичи» в ту пору исполняли несколько песен из репертуара групп «Битлз» и «Криденс». Меня как-то сотрудники Отдела культуры спросили, о чём одна их этих песен. Я ответил, что поётся в ней о счастливой молодости в СССР и, соответственно, несчастной на Западе. Такое объяснение посчитали удовлетворительным.

— Расскажите о «ресторанном» этапе вашей жизни немного подробнее…
— Однажды ко мне домой пришли совершенно незнакомые ребята и предложили стать художественным руководителем их ансамбля. Я послушал, как они играют – понравилось. Стал работать с ними на общественных началах. Первое время репетировали в сыром подвале «Дома первой очереди», стоя чуть ли не в воде. А вскоре нас взял под свою опеку директор треста столовых Сергей Фёдорович Русаков и разрешил репетировать по вечерам в административном здании треста за то, что мы будем выступать на вечерах его организации. Там нас заметили руководители предприятий общественного питания города. И вскоре Валентина Ивановна Куликова предложила поработать в ресторане «Егорьевск», который она возглавляла в то время.

— Как оценивался ваш творческий труд?
— Мне, как руководителю, начисляли 70 рублей в месяц. Четырёх участников группы – Анатолия Шпилёва, Николая Будылкина, Николая Фирсова, Вячеслава Смирнова – оформили на полставки, по 35 рублей. Для совсем молодых ребят это было хорошее материальное подспорье.
В ресторане, конечно же, пели песни под заказ. Платили за них от 3 до 5 рублей. Но это был нерегулярный заработок и шёл он исключительно в общую кассу на покупку аппаратуры и инструментов. К тому же многие посетители часто стремились заказать песни просто так, считая, что музыканты должны обслуживать их вкусы бесплатно.

— В ресторане разное случается… Были ли конфликты с посетителями?
— Конечно, были. И драки, и стулья летали… Подвыпившие посетители нас нередко провоцировали на конфликт, и сдержаться удавалось далеко не всегда. Потом, когда дело разбирала милиция, неизменно помогало то, что мы всегда были трезвые и в начале драки находились на своих законных рабочих местах.
К тому же, в зале всегда присутствовали наши друзья, готовые поддержать в такие моменты. Помню такой случай – как-то к сцене с ножом в руках бросился подвыпивший гражданин из Азербайджана. И мгновенно очутился на полу лицом вниз. Ему провёл приём самбо Виктор Самофалов, знакомый милиционер, который отдыхал в штатском в ресторане в тот вечер.

— Доводилось ли выступать на свадьбах?
— Да, конечно. Это был обычный заработок наших местных музыкантов. И не только на свадьбах, но и на юбилеях. Выступление на свадьбе в 1970-е годы стоило 30-40 рублей.

  • На свадьбе в микрорайоне, 1972 год

— А что играли музыканты на выборах?
— Репертуар на выборах был более идеологически выдержанным. Для нас, музыкантов, выборы значили бесплатную отработку за право выступать на танцах и свадьбах. Иногда за день давали по три концерта на избирательных участках. К тому же это трудно физически – приходилось работать грузчиком, выгружая и загружая тяжёлую аппаратуру.

— Расскажите о новом этапе вашей жизни, связанном с исполнением джаза.
— С 1990-х годов мы с Игорем Степенским и Михаилом Соловьёвым часто собирались вместе, чтобы поиграть джаз. И только в начале 2000-х годов я с Михаилом Федотовым, Валентином Щедриным и Геннадием Поповым создали джазовую группу «Джагитес Академ». Выступали в Детской музыкальной школе, в кафе «Элла», на других площадках города. Года через три возникла и новая джазовая группа «Ностальджи» в составе Сергея Асеева, Александра Манто, Александра Акимцева.

— Как принимала публика ваши выступления в кафе «Элла»?
— Мы играли свою программу только в начале. Далее была обычная танцевальная музыка в записи. Думаю, что в Егорьевске до сих пор мало кто понимает, что живой джаз является признаком класса заведения. В Москве, к примеру, джаз исполняется в таких ресторанах, как «Метелица» и «Арбат».
 

Записал Алексей Марков

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *