Люди

Герой нашего времени

№ 7 от 17 февраля 2016 г.

Уроки новейшей истории показывают – подвиг на чужой войне мало совершить. Гораздо сложнее бывает найти себя в мирной жизни после него. Когда история этого человека просочилась в советские газеты, его окрестили «вторым Маресьевым». За то, что после тяжелейшего ранения, буквально вернувшись с того света, заново научился не только ходить, но и летать. И мало кто знает, что звезду Героя Российской Федерации Сергей Александрович СОКОЛОВ получил уже в мирное время.

Решил — сделал
Он вырос в семье авиаторов, поэтому с детства смотрел в небо и мечтал летать. С этого обычно начинаются все красивые истории о летчиках-героях. Но в истории Соколова романтики минимум: да, действительно, его дед учился в летной школе, но летчиком так и не стал: 1937 году у него украли партбилет. Из училища, разумеется, тут же исключили. Всю войну он прошел связистом, но в душе все равно мечтал о небе. Поэтому каждый год в августе ездил на праздники по случаю Дня воздушного флота и брал с собой внука:
— Помню, меня нарядно одевали, потом долго-долго куда-то везли, а дальше происходило что-то фантастическое – огромное поле, самолеты, парашютисты. В общем, годам к 14-и я окончательно определился.
Стать летчиком, и непременно военным – другие варианты даже не обсуждались. После школы поступил в Качинское высшее военное училище летчиков. Оттуда в 1980 году распределился в Туркестанский военный округ. Ровно за год до этого СССР как раз начал оказывать «интернациональную помощь братскому народу в Афганистане».

Чужая война
Соколов признается, что день, когда пришел приказ об отправке в Кандагар, не запомнил. После училища молодые пилоты летали на истребителях-перехватчиках Су-15, а тут их срочно стали переучивать на Су-17 – бомбардировщики. Учитывая еще и географическую близость Туркмении к Афганистану, несложно было догадаться, что рано или поздно их отправят «туда».
Зато первые впечатления запомнил хорошо:
— Очень странные ощущения. Вроде бы, все как у нас – те же пески, та же жара, те же самолеты. Но это все – на крохотном пятачке, вокруг которого чужая страна и неизвестность на тысячи километров вокруг. И каждый раз, когда смотришь на взлетающий самолет, понимаешь – он может не вернуться.
Эти непривычные мысли молодые пилоты старались из головы гнать:
— Летчик не должен думать о том, что вокруг. Летчик должен думать, как выполнить задачу.
А задачи бывали разные. У моджахедов не было средств противовоздушной обороны, поэтому полеты на высотах свыше 2000 метров официально считались безопасными. Но надо понимать, что Афганистан – страна со сложным горным рельефом. Поэтому на практике приходилось выполнять задачи и на сверхмалых высотах – вплоть до 50 метров. И тут в любой момент можно было нарваться на ПЗРК или крупнокалиберный пулемет. А уж ими-то противник снабжался в избытке.
Так получилось и в тот день, когда Сергей Соколов отправился в свой 119-й по счету боевой вылет.

 

 

  • Указом президента России Д.А. Медведева почетное звание «Заслуженный военный летчик Российской Федерации» присвоено Герою России Сергею Александровичу Соколову.Это звание присваивается за особые заслуги в освоении авиационной техники, высокие показатели в воспитании и обучении летных кадров и многолетнюю безаварийную летную работу в военной авиации. 

Возвращение с того света
Пересказывать все, что случилось 25 апреля 1984 года, Соколов не стал. Сказал, что об этом и так написано слишком много. Вот, например, цитата из справочника «Герои страны»:
«В ходе Панджшерской операции при выполнении задачи по уничтожению средств ПВО противника самолет Соколова был сбит зенитной ракетой «стингер». Летчик катапультировался. На земле более часа вел бой, уничтожил до 20 моджахедов. Был ранен в ноги. Перед тем, как потерять сознание, взвел чеку последней гранаты и прижал ее к себе – чтобы ни в коем случае не сдаваться живым. В это время подошли наши вертолеты. Очнулся в ташкентском госпитале только через четверо суток. В полк тем временем уже сообщили, что он умер».

Другая война
Все, что происходило дальше, в официальной биографии умещается буквально в три строчки:
«С 1984 по 1987 год капитан Соколов провел в госпиталях почти два с половиной года. В 1985 году решением ВВК был списан с летной работы. Добился оставления в рядах ВС РФ, а в 1986 году признан инвалидом войны. В 1995 году добился официального разрешения и возвращения на летную должность».
И можно только догадываться, что кроется за этим «добился». Как можно добиться от военных врачей разрешения летать, если ноги не слушаются, каждый шаг дается ценой адской боли, и вообще нужно заново учиться ходить?
— Помню, я рвался побыстрее вернуться к себе в часть. Пришел на медкомиссию, а меня сначала без обсуждений списали с летной работы, а потом говорят – тебя вообще из вооруженных сил надо увольнять. Представляете мой шок? Меня же, пока лечился, постоянно все успокаивали, говорили, что всё пройдет, я встану на ноги, и все будет хорошо. А теперь те же самые врачи подписывают приговор…
Дальше были долгие уговоры и разговоры, личные просьбы и официальные письма во все инстанции. В итоге врачи сдались. Но с формулировкой: «Если хочешь остаться в армии, мы будем делать с тобой все, что считаем нужным». Пришлось согласиться.
И они начали делать. Тринадцать операций только за первый год. Сложнейшие процедуры, болезненная реабилитация.
— Я пытался перевестись из Туркмении в Подмосковье, поближе к врачам, чтобы ускорить возвращение в небо. А вместо этого меня приказом Главкома зачислили в Военно-воздушную академию.

Жизнь на земле в мечтах о небе
После академии Соколов плотно занялся научной работой. Изучал то, что – к сожалению – не потеряло актуальности по сей день.
— Самый свежий пример – самолет, сбитый в Сирии. Один пилот погиб, но второй спасся, и его нужно было найти. Вот этим я занимался – разработкой методик поиска и спасения летного состава во время ведения боевых действий.
Логично, что наш герой оказался в службе поисково-спасательного обеспечения ВВС. Занимался в буквальном смысле всем: от поиска беспилотных космических объектов до главного авиационно-координационного спасательного центра страны, который в круглосуточном режиме обеспечивал все полеты на территории СССР. И все это было прекрасно – «теплое» место в Центральном аппарате ВВС, блестящая карьера, но… Наслаждаться успехом мешало то самое «но» – это все была важная, нужная, но нелётная работа. А хотелось в небо.
— Втихаря начал прыгать с парашютом. Все знали, что у меня нет медицинского допуска, но закрывали глаза. Разумеется, я всё про себя понимал и прыгал, что называется «с учетом индивидуальных особенностей».
Индивидуальные особенности в парашютном спорте заключаются в том, что при травмах ног крайне нежелательно приземляться на твердую поверхность, каковой является земля. Поэтому Соколов старался приземляться на воду. А потом решил разнообразить свои прыжки и приземлился… на Северный полюс!
А что, снег – тоже хороший амортизатор. Это произошло 18 апреля 1994 года. А спустя год Указом Президента подполковнику Соколову «за личное мужество и героизм, проявленные при выполнении первого среди инвалидов мира прыжка с парашютом на Северный полюс» присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением особого отличия – медали «Золотая звезда».
Впрочем, пока до этого было еще далеко.

Возвращение

— Когда начал прыгать, понял, что физическое состояние мне позволяет вернуться в небо. Пошел к друзьям, с которыми вместе служили в Афгане. Объяснил ситуацию. Ничего не просил. Честно сказал, что хочу просто попробовать – смогу или нет.
Друзья привезли в Егорьевск. Шувойский аэроклуб тогда гремел на всю страну своими достижениями в вертолетном спорте. Одним из инструкторов работала наша знаменитая вертолетчица Надежда Сивьюк. К ней в Ми-2 и посадили Соколова. Ничего не сказав про его «индивидуальные особенности». Во время полета они тоже никак не проявились, поэтому Надежда смело взялась его тренировать. Так героя Афгана, летчика-истребителя, автора научно-методических разработок из области боевой авиации зачислили рядовым «пилотом-спортсменом» в Егорьевский аэроклуб.
Ми-2, Як-52, L-39, Ми-8, Ан-2… Словно «дорвавшись» до неба, как голодный до еды, Соколов освоил полтора десятка различных летательных аппаратов. Не удивительно, что когда прежний начальник аэроклуба Илья Иванович Рыжкин уходил на пенсию, именно ему он предложил свое место. Тот, разумеется, согласился.

Последний бой

Вот только в должности начальника аэроклуба «закрыть глаза» на медицину уже было нельзя. Пришлось идти «сдаваться» врачам.
— Приехал в Центральный военный госпиталь в Сокольники, а меня там все знали наизусть – три года там лежал. Только раньше они шутки шутили, подбадривали, а тут с порога: зачем пришел? Я говорю: комиссию проходить. Вы же сами обещали, что я буду летать.
И так – с каждым лично. В итоге свои подписи поставили все, кроме главного хирурга. Тот встал стеной. Не посмотрел даже на образцовую летную характеристику, которую Соколов на всякий случай привез с собой. Черным по белому в бумаге было написано, что он не может летать, а уже летает, и делает это безупречно.
— Мало того, он мне так и заявил: за такие дела тебя надо в тюрьму посадить. А заодно и того, кто эту характеристику тебе написал. А он рядом со мной стоял – генерал-майор Алексей Фисенко.
Увы, генеральское звание хирурга тоже не убедило. Из госпиталя Соколов ушел ни с чем. Еще один знакомый афганец, тоже врач, начал успокаивать: мол, хирург он такой, с первого раза его и здоровым-то не всегда удается пройти. Надо пробовать второй раз.

Второй раз не понадобился
Ровно через неделю в газете вышел Указ Президента о присвоении Соколову звания Героя России. С этой газетой он к хирургу и пошел. Заключение «годен к полетам» тот подписал, но все же сделал приписку: «на воздушных судах с двойным управлением».
— Мой товарищ собрался спорить, а я его за рукав и скорее за дверь. Дело в том, что у нас самолеты и вертолеты практически все с двойным управлением. Но это не значит, что на нем одному нельзя летать.
Теперь у начальника Егорьевского аэроклуба новая мечта: освоить реактивный самолет. Например, L-29. Тем более, в Егорьевске он есть. Но летать на нем не позволяет длина полосы шувойского аэроклуба. Впрочем, он не жалуется. Вместо этого строит глобальные планы по реконструкции аэроклуба, в которых полоса – это лишь малая часть. Основное – это собственное производство легкомоторных самолетов, потому что, по мнению Соколова, это единственный способ возрождения авиационной славы России. Иностранные самолеты слишком дороги, и пока полеты на них недоступны подавляющему числу россиян, о привлечении молодежи в аэроклубы бессмысленно говорить. Звучит, конечно, несколько футуристично, но почему-то верится, что у человека, которому уже дважды удалось невозможное – вернуться с того света и победить авиационных врачей – и в третий раз все получится.

Елена ЛЕЛИКОВА. Фото автора.

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *