Люди

ТАНЕЦ – ЭТО РАЗГОВОР, В КОТОРОМ ТРУДНО СОВРАТЬ

Руководитель студии социального танца «Шаги» Валерий КОЙНАК убеждён, что нашему обществу катастрофически не хватает танцевальной культуры, от которой зависит и общая культура человека, и культура отношений мужчины и женщины.

О том, что и почему сейчас танцуют в России, в Егорьевске и в современном мире, Валерий любезно согласился рассказать корреспонденту «Егорьевского Курьера».

— Валерий, с чего начались Ваши «Шаги»? 

— В начале «нулевых» годов я работал в Москве, посещал там известные школы танцев – Школу социального танца «Salsa Rovesta» (руководитель Владимир Самородцев) и Школу спортивного бального танца «Алеко». Атмосфера социального танца – когда люди собираются вместе, танцуют, общаются, получают заряд бодрости и оптимизма — увлекла меня. Вернувшись в Егорьевск, я понял, что в нашем городе не хватает такого клуба, где могли бы собираться такие же, как я, увлечённые танцем люди.

— И как Вы организационно оформили Ваш клуб?

— Пошёл к директору ДК им. Г. Конина Валерию Дунину. Тот отнёсся с пониманием, выделил помещение. Дали объявление о наборе в школу бального танца. Записались более ста человек. В основном школьники. Через год понял: учить детей бальному танцу — не моё занятие: хочу чувствовать себя не строгим педагогом, а именно членом клуба, где есть общение, инициатива его участников. Пришёл в центр «Маяк», где, собственно, уже пять лет существуем.

— Каким танцам Вы обучаете?

— С начинающими обычно разучиваем хастл. Это простой, но очень изящный танец, исполняется под любую ритмичную музыку, умение танцевать его пригодится на любой вечеринке. Это, если хотите, наша приманка для новичков. Человек разучивает хастл за 1-2 занятия, входит в его ритм и начинает получать удовольствие. Затем уже выбираем более сложные танцы.

— Какие, например?

— У нас в клубе большинство участников любят танцевать аргентинское танго в его современном варианте, сальсу, линди хоп. Кстати, хастл и сальса исполняются во многих эпизодах популярного в своё время фильма «Грязные танцы». Я в последнее время увлекаюсь направлением, которое называется Вест Кост Свинг. Этот танец, за ту свободу, который он предоставляет танцующим в выборе элементов и их интерпретации, можно назвать хореографическим джазом.  

— А бывает и так, что танцы, которые танцевали наши бабушки или родители, становятся популярными вновь? Может ли получиться, что на танцплощадки вернутся, скажем, популярные некогда твист или шейк?

— Очень может быть. Так, например, после выхода на экраны фильма «Стиляги» многие молодые затанцевали забытые некогда буги-вуги и бальбоа. И твист и шейк принадлежат к свинговому направлению. Оба – хорошие социальные танцы, я буду рад, если они в один прекрасный день вернутся на танцполы. 

— А чем отличается социальный танец от классического или спортивного?

— В социальном танце нет понятия «неправильно». Если человек раскрепощается, начинает двигаться под музыку и при этом получает удовольствие – это уже правильно. В спортивном и бальном танце преподаватель больше похож на тренера – всегда точно знает, как и куда надо развиваться ученику, какие фигуры отрабатывать. В общем, нацеливает его на определённый результат, ставит некую планку, готовит к соревнованиям.

В социальном танце на первом месте стоит не техника, а сам процесс танца, удовольствие, которое получает тот, кто учится. При этом руководитель совершенно не знает, как сложится танцевальная судьба участника студии, ибо в любой момент любой участник может прекратить разучивать один танец и начать другой – просто потому, что ему так больше нравится. Каждый идёт своей дорогой, а клуб предлагает помощь, доброжелательную атмосферу. Ну и общение, конечно, на все темы, связанные с танцем. И даже шире…

— А что, среди социальных танцоров не проводятся соревнования?

— Проводятся, но по особой системе. При оценке участников очень ценится интуиция, импровизация, способность приспособиться к необычной музыке, новому партнёру. Например, одно из соревнований – Jack & Jill – устроено так, что участники должны танцевать с абсолютно незнакомым партнёром. Так что социальный танец – это как джаз в музыке. Роль заученных движений и канонов здесь довольно условна.  

— А откуда берёт начало социальный танец?

— Социальный танец был всегда. Он существует ровно столько, сколько существует человек, и даже больше, учитывая, что его элементы присутствуют и в брачных играх животных. Когда наш далёкий предок видел прекрасную незнакомку из соседнего племени, первый сигнал подавали его глаза. Затем под бой бубнов и барабанов начинался танец, в котором без слов происходило общение. Ведь слова могут быть обманчивы, а в танце соврать очень трудно, и скрыть что-то тоже.

Вест Кост Свинг – парный танец, наследник танца Линди Хоп. Выглядит очень эластично, благодаря особой технике ведения партнёра. Большое значение уделяется обыгрыванию, авторской хореографической интерпретации музыки, голоса, слов песни.

— Все упомянутые Вами танцы носят иностранные названия, а исполняете ли вы наши, отечественные танцы?

— Русская танцевальная культура сравнительно бедна. Этому есть несколько причин и, в частности, та, что православие всегда подозрительно относилось к танцу. Заметьте, что все виды искусства – музыка, литература, живопись и даже элементы театра (костюмы, режиссура) используются в православной культуре. Все, кроме танца. Ведь это очень сильный инструмент воздействия на людей, возможно, есть опасения, что через танец человеком овладеют тёмные силы…

Какие-то наши исконные социальные танцы, конечно, всегда присутствовали в крестьянской, деревенской культуре, но ведь и сама эта культура в 20-м столетии подверглась невиданному разрушению. То, что преподносится на экране и на сцене под видом народного танца, – это хорошо поставленный академический танец, но никак не социальный. 

— А как же богослужения в протестантских церквях в Америке, где поют джаз и танцуют?

— Да, в евангелических приходах в Америке, где много темнокожих прихожан, там действительно можно в церквях пританцовывать. В этом проявляется связь их христианства с традиционной африканской культурой, открытой и наполненной танцем. Мы в этом смысле, наверное, более закрытый, северный народ. 

— И что, совсем ушли в прошлое русские народные социальные танцы?

— Да, к сожалению, ушли. Практически всё, что танцуют люди в России для себя, имеет европейское происхождение. Наверное, были лет двести назад какие-то хороводы. Кадриль была, но закончилась где-то ещё в довоенные годы.

К социальному танцу, который до сих пор встречается в наших местах, можно отнести разве что приплясывание под частушки на сельской свадьбе. Это делается с удовольствием, для себя, так же, как и много лет назад.   

— Можно ли назвать социальным танцем то, что танцуется на дискотеках?

— Происходящее на дискотеке скорее можно назвать молодёжными гуляниями – людей посмотреть и себя показать. Хотя в последние годы я видел молодых юношей и девушек, которые на обычных егорьевских дискотеках демонстрируют и танцевальную культуру, и умение, и школу…

— А не побьют ли на егорьевской дискотеке человека, который, освоив социальный танец, будет слишком выделяться своим мастерством?

— Если он своё умение будет выставлять напоказ, то могут и побить. Но к социальному танцу такой человек отношения иметь не будет, так как социальный танец всегда танцуется для себя, для своего партнёра, а не на публику. Это очень чувствуется. Если же человек будет танцевать для себя, для удовольствия, то не побьют. Даже вокруг соберутся, чтобы посмотреть.  

— В одном из произведений А. Солженицына приводится русская народная пословица: «Выбирай себе жену на грядке, а не танцплощадке». Как Вы можете её прокомментировать?

— Эта пословица, вероятно, возникла в крестьянской среде, в условиях, когда от умения работать на земле зависело благополучие, а иногда и жизнь человека. Мы сейчас живём в другом мире, где жизнь предъявляет к людям совершенно иные требования. В наш клуб приходят вполне состоявшиеся в профессиональном плане молодые женщины, которые умеют и результативно работать, и хорошо отдыхать. И вообще, кто слишком много работает, не всегда лучше живет.

— Поясните, пожалуйста, эту Вашу мысль…  

— Трудоголики часто слишком глубоко уходят в свою работу, их захватывает сам ее процесс, без учёта эффективности. А у ленивого человека есть больше свободного времени, и он может осмотреться вокруг и найти более лёгкую и прибыльную деятельность. В этот смысле лень является даже двигателем прогресса.

— Существуют ли ограничения по возрасту для записи в Вашу студию?

— Нет, социальный танец не знает возрастных ограничений. К нам часто заглядывают даже пенсионеры – танцуют, разучивают движения. Если танцуют вместе люди разных возрастов – это прекрасно.

— Как можно принять участие в работе Вашей студии?

— Мы собираемся в молодёжном центре «Маяк» по адресу: II микрорайон, дом 25, по понедельникам и средам с 19.00 до 21.00.

КОММЕНТАРИЙ

Ирина ГАМАСКОВА, заместитель руководителя студии социального танца «Шаги»

— Я пришла в студию «Шаги» в 2006 году. До этого занималась бальными и спортивными танцами, но чувствовала, что это не моё…

Познакомившись с принципами, на которых строится социальный танец, сразу поняла, что это как раз то, что мне нужно. И хотя я по-прежнему отношусь с уважением к нашим коллегам, занимающимся бальными и спортивными танцами, должна признать, что социальный танец – это совершенно другой подход, другие ощущения и другая атмосфера…

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *